Эксперт в учебе
+7 (495) 215-28-14
Кривоколенный переулок, д. 5 строение 4, офис 239, этаж 2
Вход только в медицинской маске.

Роальд Мандельштам и художники Арефьевского круга

Тип работы
курсовая работа
Группа предметов
Языкознание
Предмет
Филология
Страниц
25
Год сдачи
2017
Оглавление
Введение 3 1. Художники Арефьевского круга 5 2. Творчество Роальда Мандельштама 12 Заключение 18 Список используемых источников 23
Введение

Актуальность данной темы заключается в том, что в 1949 году Арефьева вместе с Александром Трауготом и Войцеховским выгоняют из СХШ. В 1951 году из СХШ со стандартной формулировкой «за дурное влияние на учащихся» изгоняются так же Шагин и Громов. Глазунов, по словам Шагина, крикнул ему вслед: «Мы ещё посмотрим, кто из нас станет хорошим художником, а кто плохим!» (и посмотрели – прим. ред.). Ребята не унывали — их, детей, переживших блокаду и насмотревшихся на смерти от холода, голода и бомбёжек, невозможно было запугать порицанием. Да и примеры их кумиров, творивших свои бессмертные картины в нищете, а порой и на грани безумия, ещё больше убеждают в правильности избранного пути — покинув СХШ, они уходят и от мира фальшивого соцреализма, приспособленчества и карьеризма. Беспрецедентный поступок для того времени — ещё был жив Сталин, а вместе с ним и страх оступиться, и ни о каком диссидентском движении и нонконформизме по речи идти не могло (хотя движение СТИЛЯГ тогда уже активно существовало – прим. ред.). Целью данной работы является выявление особенностей творчества Роальда Мандельштама и художников Арефьевского круга. При этом можно выделить следующие основные задачи: - рассмотреть деятельность художников Арефьевского круга; - изучить творчество Роальда Мандельштама. Объектом данного исследования выступает творчество Роальда Мандельштама. Предметом - Роальд Мандельштам и художники Арефьевского круга Практическая значимость работы заключается в возможности применения ее результатов на практике. Работа состоит из введения, двух глав, заключения, списка литературы.

Заключение

Арефьевский круг странным образом он остается совершенно петербургским феноменом и никак не может преодолеть локальный контекст. Арефьевский круг создает массу трудностей. До сих пор не понятно, как экспонировать это искусство. Оно создано для того, чтобы показывать его в тесной комнате, желательно при настольной лампе: рисунки должны быть в пачке и перебираться без определенной последовательности, важнее всего тактильность шершавой бумаги. Увидеть картины тоже трудно, их приходится сначала отворачивать от стены. Немногочисленные выставки арефьевского круга чаще всего проходили на квартирах, как например у «Митьков» на улице Правды, и там искусство арефьевцев смотрелось органично. Но сложно представить его в Центре Помпиду или MOMA. Все обаяние этого искусства, все его содержание и антропометричность сразу потеряются в большом зале. Кажется, Монастырский говорил, что рама — это то, как мы понимаем искусство. То есть способ экспонирования искусства говорит о том, как хорошо мы его понимаем, и, судя по всему, арефьевский круг нам еще не очень понятен. Другой сложный вопрос - прописка арефьевского круга в истории искусства. Если воспринимать его как некий эпифеномен советской системы и художественного образования, как придаток идеологии послевоенного времени, то искусство арефьевского круга полностью обесценивается и как будто не имеет никакого собственного эстетического содержания. Художественные источники искусства арефьевцев можно пересчитать по пальцам одной руки: импрессионисты и вся французская история, Руо, еще Матисс. Явлений, которые существовали в то же время и опирались на такие же источники, в мировом искусстве довольно много. Почему же для нас так важен арефьевский круг, почему он сохраняет таинственную привлекательность и так важна причастность к нему? После того, как практически все члены этого кружка, кроме Валентина Громова, отошли в мир иной, причислить себя к арефьевцам хочет Олег Фронтинский. Платон Петров пытается вписать в число художников арефьевского круга своего дедушку, неплохого ленинградского промграфика и совершенно никакого живописца Марка Петрова. Как арефьевский круг стал сердцевиной ленинградской школы? И не только неофициальной, как ни странно. Арефьевский круг на удивление аполитичен, из всего нонконформистского искусства он — самый «советский». В нем можно найти и повседневный быт, и воспевание труда, и уличные зарисовки... В нем нет никакой идеологии, нет философских вывертов и попыток угнаться за современными системами типа структурализма, как это было в школе Длугача, ныне заслуженно забытой и поминаемой через запятую со многими другими. Что же там было, помимо обаяния самих персонажей, которое, естественно, со временем улетучивается? Почему вокруг искусства арефьевцев столько страстей? Невозможно представить, чтобы кто-то с пеной у рта начал кричать о школе Сидлина или доказывать, что искусство Павла Басманова (безусловно, хорошего художника) нужно подвергнуть переоценке в контексте авангарда. Искусство арефьевского круга страшно дорогое, хотя и неизвестное за пределами Петербурга. При этом сейчас для того, чтобы посмотреть эти работы, визит в Америку необходим, потому что лучшие вещи по больше части находятся там. Арефьев умер в 1978 году, но до сих пор есть ощущение его присутствия, как будто культура не может переварить его наследие. Арефьевский круг базируется на некой социальной истории. Они называли себя «орденом» и относились к искусству как к этической практике. Центральным понятием для художников была не эстетика или протест, а этическая идея. Это оказывается очень важно для ленинградской школы. Каким-то странным образом этическое отношение к искусству страшно желанно и существует практически на уровне мечты. Словосочетание «служение искусству», которое сегодня произносят с ухмылкой, во времена Митурича и Фаворского было необходимой и единственно верной практикой. Художник получал столько же, сколько и рабочий, если не меньше, и занимался искусством так же, как работал у станка. Пафос этического отношения к искусству, получивший в творчестве этих художников невиданную концентрацию, заставляет снова и снова возвращаться к искусству арефьевского круга и думать о нем. Сама форма этого искусства — рисунки, маленькие картинки, бытовые зарисовки на чем попало. Маленький рисунок размером в четыре трамвайных билетика пропитан чудовищно сильной энергетикой и страшным напряжением. Каким видом искусства человек может заниматься в лагере, тюрьме или психбольнице? Перформансом — да, но недолго, до первого санитара. Мультимедиа — да, но пока не отнимут пульт или телефон. Инсталляцией - невозможно, не из чего ее делать. Остается как раз такой художественный жест при абсолютном нуле средств. Все, что остается от художника — огрызок карандаша, кусочек оргалита и маленькая бумажка. Это не искусство, рассчитанное на внимание зрителя, а последнее движение его слабеющей руки. Искусство, рассчитанное на то, чтобы пережить все - блокаду, переезд, смерть своего владельца, убийство коллекционера, вынос на помойку. Это автономное искусство, существующее не ради самого себя, это последний вздох ради искусства. Работы, которые создаются не для выставочного зала, а сразу для вечности, минуя каталоги и все остальное. Кроме мощного послевоенного пафоса, в искусстве арефьевцев есть густая концентрация лиризма. Это качество, которое совсем выветрилось из современного искусства. Такая концентрированная лирическая эмоция была в песнях Высоцкого или в стихах Горбовского: чуть-чуть иронические, но полностью выстраданные истории. Нажиму власти противопоставлялся не тупой политический протест, а возможность души жить и свободно дышать, и это было самым главным. И это заставляет возвращаться к искусству арефьевского круга как к возможности делать искусство и при этом быть поэтом, то есть делать его на основании не идеи, а совокупного мощного чувства. Это и есть мечта художника — вернуться к той искренности, когда твоей рукой не движет ничего другого, кроме желания сделать картину. Донести искусство до зрителя, который смотрит на него холодно и бегло, рассчитывая все понять из аннотации, невозможно. При этом нехватка лирического начала ощущается не только в современном искусстве, но и в современной русской жизни вообще, хотя ну куда русское без лиризма? И последнее - само содружество арефьевцев, которые выработали собственные критерии качества. Это яркий пример того, как художники внутри своего коммьюнити создают такую температуру внутреннего горения, при которой переплавляются друг в друга. Сейчас нет такого дуэта, трио или группы, которые могли бы организовать внутри себя что-то подобное: так или иначе, часть совместного времени тратится ими на паблисити. Арефьевскому кругу была чужда публичность. Более того, Рихард Васми считал выставки грехом и сам об этом говорил: художник, который выставляется, — недостойный, достойный должен работать, а не выставляться. Арефьевский круг был орденом, тайной сектой соратников, замкнутым сообществом, которое появилось внутри обезжиренного, разрушенного войной мира и смагничивалось во имя искусства в их общем понимании, без всякого зуда презентовать свое искусство кому-то еще. Все странные трансформации в этом сообществе происходили при высоком давлении и зашкаливающей температуре. И даже когда оно распадается, уровень «радиации», образовавшейся внутри него, остается высоким очень долго.

Список литературы

1. Введение в литературоведение; Оникс - Москва, 2009. - 416 c. 2. История западноевропейской литературы. XIX век. Франция, Италия, Испания, Бельгия; Высшая школа - Москва, 2003. - 360 c. 3. История русской литературы. Том 6. Литература 1820-1830-х годов; Академия наук СССР - Москва, 1996. - 346 c. 4. Русская литература XVIII века. Хрестоматия мемуаров, эпистолярных материалов и литературно-критических статей; Флинта, Наука - Москва, 2007. - 368 c. 5. Русская литература ХХ века. В 2 томах. Том 2. 1940-1990-е годы; Академия - Москва, 2005. - 464 c. 6. Русская литература ХХ века. Том 1. 1920-1930-е годы; Академия - Москва, 2005. - 496 c. 7. Буслакова Т. П. Современная русская литература. Тенденции последнего десятилетия; Высшая школа - Москва, 2008. - 128 c. 8. Герасимова И. А. Введение в теорию и практику аргументации; Логос - Москва, 2010. - 312 c. 9. Гиленсон Б. А. История зарубежной литературы конца XIX - начала XX века; Академия - Москва, 2008. - 480 c. 10. Илюшин А. А. Русское стихосложение; Высшая школа - Москва, 2004. - 240 c. 11. Казарин Ю. В. Филологический анализ поэтического текста; Академический Проект, Деловая книга - Москва, 2004. - 432 c. 12. Кременцов Л. П. Русская литература в XX веке. Обретения и утраты; Флинта, Наука - Москва, 2007. - 224 c. 13. Курдина Ж. В., Модина Г. И. История зарубежной литературы XIX века. Романтизм; Наука, Флинта - Москва, 2010. - 208 c. 14. Леонова Е. А. Немецкая литература XX века. Германия, Австрия; Флинта, Наука - Москва, 2010. - 360 c. 15. Минералов Ю. И. История русской литературы ХIХ века (40-60-е годы); Высшая школа - Москва, 2008. - 304 c. 16. Михальская Н. П. История английской литературы; Академия - Москва, 2009. - 480 c. 17. Накорякова К. М. Литературное редактирование; ИКАР - , 2006. - 432 c. 18. Нелюбин Л. Л. Введение в технику перевода; Флинта, Наука - Москва, 2009. - 216 c. 19. Под редакцией Кременцова Л. П. Русская литература XX - начала XXI века. В 2 томах. Том 1. 1917-1940-е годы; Академия - Москва, 2009. - 528 c. 20. Романова Г. И. Мотив денег в русской литературе XIX века; Флинта, Наука - Москва, 2006. - 216 c. 21. Травников С. Н., Ольшевская Л. А. История русской литературы 18 века. Практикум; Высшая школа - Москва, 2004. - 359 c. 22. Травников С. Н., Ольшевская Л. А. История русской литературы. Древнерусская литература; Дрофа - Москва, 2007. - 512 c. 23. Эткинд Е.Г. "Внутренний человек" и внешняя речь: Очерки психопоэтики русской литературы XVIII-XIX вв.; М.: МАЛП - Москва, 1999. - 448 c. 24. Мескин, В.А. Хроника российской литературы "седовласого века": Пособие с целью бакалавров / В.А. Мескин. - Люберцы: Юрайт, 2016. - 385 c. 25. Минералов, Ю.И. Хроника российской литературы ХIX столетия (СОРОК-ШЕСТЬДЕСЯТ-е года): Тренировочное руководство / Ю.И. Минералов. - М.: Высочайшая учебное заведение, 2008. - 301 c. 26. Минералов, Ю.И. Хроника российской литературы ХIХ столетия. (1800-1830 года) / Ю.И. Минералов. - М.: Высочайшая учебное заведение, 2007. - 367 c. 27. Минералов, Ю.И. Хроника российской литературы ХVIII столетия. / Ю.И. Минералов. - М.: Высочайшая учебное заведение, 2007. - 383 c. 28. Минералов, Ю.И. Хроника российской литературы ХIХ столетия (СЕМЬДЕСЯТ-90-е года) / Ю.И. Минералов. - М.: Высочайшая учебное заведение, 2006. - 487 c. 29. Петелин, В.В. Хроника российской литературы XX столетия.Т. 1. 1890-е года - 1953 время / В.В. Петелин. - М.: Центрполиграф, 2012. - 927 c. 30. Серафимова, В.Д. Хроника российской литературы XX столетия: Пособие / В.Д. Серафимова. - М.: КНИЗУ ИНФРА-М, 2013. - 540 c.

Горят сроки, а работа ещё не готова?

Заполните небольшую форму заказа и мы сможем помочь вам сдать работу в оговоренные сроки!