Подводя итоги, можно в целом указать, что внутренняя эффективность правовой системы будет в основном складываться из таких компонентов, как ее социально экономическая и политическая эффективность. Однако, как это вытекает из подходов, примененных к их предварительной характеристике, социально-экономическая эффективность правовой системы, с одной стороны, может до определенной степени обуславливаться ее политической эффективностью, а с другой стороны, верно и обратное.
Внешняя эффективность правовой системы с нашей точки зрения, должна определяться степенью достижения государством в своей внешней политике целей, отвечающих государственному интересу, т.е., говоря обобщенно, конкретным целям и задачам социально-правового развития нации.
Такой подход, как представляется, в особенности актуален в условиях глобализации. Так, государство обязано активно стремиться к обеспечению прав своих граждан во всех сферах и отношениях, поскольку, с одной стороны, в современном глобализирующемся мире растет уязвимость отдельного человека, а с другой стороны, под воздействием глобализации снижается значение и роль национального государства в международном поле. Но государство на сегодняшний день — единственное среди субъектов международного права — объективно сохранило способности (возможности) обеспечить права и свободы человека (естественно, главным образом своих граждан).
Таким образом, в отличие от традиций международного права, для которого свойственно отождествление эффективности нормы с ее действенностью, результативностью, фактическим исполнением [13], в случае оценки внешней эффективности правовой системы государства скорее целесообразно оценивать, помимо факта действенности или бездействия конкретной международно-правовой нормы, ее положительную или отрицательную роль в достижении конкретным государством целей и задач, стоящих перед ним, с позиций государственного интереса и блага для нации. Иными словами, неработающая норма с этой точки зрения может оказаться эффективнее, нежели «эффективная» международно-правовая норма в традиционном для международного права понимании.
В этой связи также может быть уместным ввести такие категории, как «пассивная» и «активная» внешняя эффективность правовой системы. Так, об активной внешней эффективности правовой системы можно говорить в том случае, когда государство предпринимает конкретные шаги, как-то: участвует в международном нормотворчестве, вступает в международные организации и т.п. — с целью выражения в рамках системы международно-правовых отношений своих интересов и их защиты. О пассивной внешней эффективности правовой системы можно говорить в том случае, если государство не принимает прямого участия в выработке правовых норм, однако принимаемые международно-правовые нормы или акты национального законодательства иностранных государств служат (либо препятствуют) достижению внешнеполитических целей данного государства.
Как свидетельствует практика, особую роль в условиях глобализации приобретает именно пассивная внешняя эффективность правовых систем, которую в особенности активно эксплуатируют развитые государства, используя различные скрытые рычаги давления на более экономически «слабые» государства (а порой и на мировое сообщество в целом), широко применяя механизмы международных организаций, поощряя и поддерживая специфическую деятельность неправительственных организаций (НПО).
Активная же внешняя эффективность для правовых систем, по мере роста процессов глобализации, зачастую утрачивает свое значение, например, в силу традиционной неразвитости института международно-правовой ответственности государств.
В связи с комплексной (или «полной») оценкой эффективности правовой системы государства возникает проблема соотношения ее внешней и внутренней эффективности на фоне внутрисистемной эффективности правовой системы.
Если признать, что комплексная (полная) оценка эффективности правовой системы выражает степень достижения целей развития общества и государства, то, с одной стороны, следует признать подчиненное значение внешней эффективности, ибо одним только решением внешнеполитических задач, очевидно, невозможно обеспечить адекватное общественного развитие (даже несмотря на возрастание значения внешней эффективности правовой системы в условиях и под воздействием процессов глобализации). С другой стороны, сложность связей и взаимозависимость правовой и социальной сфер не позволяет однозначно определить соотношение внутренней и внутрисистемной эффективности правовой системы, поскольку «динамизм правовой системы обеспечивается, с одной стороны, механизмом социальной обусловленности правотворческой деятельности, а с другой — социальными факторами право реализации»[1].
Иными словами, развитие и функционирование правовой системы может быть описано так, что в ее рамках конструируются некие идеальные модели внешнего мира, получающие выражение в отдельных нормах или комплексах законодательства. Специфика правовой системы такова, что многие проблемы могут быть решены путем простого внесения изменений в эти модели (т.е. в законодательство) так, что первоначально трансформируется не мир, в котором мы существуем, а его идеальные модели, созданные и существующие в формате правовой системы и выраженные нормами. Лишь затем, на основании установленных законодательством норм и правил, следуют практические действия в социальной, экономической, политической, культурной и других общественно-значимых областях и сферах жизни. Если же модель, существующая в рамках правовой системы, бедна или в ней присутствуют искажения, она является социально неадекватной, — это, очевидно, не может не сказаться на успешности результатов человеческой деятельности, поступательном движении и развитии общества, его прогрессе. Именно с этой специфической чертой правовой системы и сопряжена проблема ее эффективности, именно эта особенность и требует формирования концепции эффективности правовой системы, в том числе и для целей ее собственного развития, адекватного социальным потребностям.
Здесь возникает еще один существенный вопрос, а именно: где и каким образом должны (или не должны вовсе) фиксироваться эталонные цели общественного развития? Ответ, с одной стороны, очевиден, однако не абсолютен. Думается, что эталонные цели общественного развития для данного общества и государства должны получать отражение в позитивном праве. Но известно также и то, что основные нормотворческие функции принадлежат органам государственной власти, которые не только ограниченно выражают интересы общества, но и обладают известной степенью усмотрения в своей деятельности. Следовательно, чем выше уровень правовой культуры граждан, правовое воспитание и просвещение, чем выше открытость принятая правообразующих решений, включая практику всенародных обсуждений и референдума, чем больше развиты институты конституционной и административной ответственности в государстве, — тем в большей степени, как представляется, цели общественного развития, устанавливаемые в нормативных актах, будут соответствовать реальным, объективным потребностям развития нации и государства. Кроме того, все перечисленные выше условия функционирования правовой системы самым положительным образом скажутся и на ее эффективности.
25 страниц
92% уникальность
2014 год
66 просмотров
