В целом, работа с комитетскими делами из России оставляет грустное впечатление. Во-первых, обращает на себя внимание специфическая правовая культура наших сограждан. Я даже говорю не о правовой информированности, а об отсутствии рефлекса обратиться к юристу, если возникла правовая проблема. Думаю, такое же впечатление должно создаваться и у российских судей: доступность нашего судопроизводства имеет обратную сторону, поощряет сутяжничество, плохо подготовленные дела, бестолковые иски, и т.д.
Во-вторых, по письмам заявителей нельзя не заметить, как не доверяют они российской правовой системе, и как переоценивают возможности Суда. Это проскальзывает и в комментариях заявителей, приведенных в докладе ЦМТ: Суд видится ими как deus ex machina, как последняя надежда на справедливость в этом несправедливом мире. Заявители забывают, что Суд в значительной степени зависит от национальной правовой системы: он не работает с делами «с чистого листа», а, наоборот, использует тот материал, который произвела эта система. Соответственно, при всей его независимости, Суд оперирует в жестких рамках, ограничивающих его возможности по восстановлению справедливости.
В-третьих, становится видно, что чаще всего заботы и беды нашего населения — не те, ради решения которых создавался Европейский Суд. В Европейской Конвенции закреплены в основном права так называемого «первого поколения» — личные и гражданские свободы. Российское же общество остается очень «патерналистским». Среднего гражданина больше всего интересует то, как государство выполняет свои социально-экономические обязательства, а не свобода слова или тайна переписки. Образно говоря, патерналистские гастрономические предпочтения наших заявителей очень мало соответствуют тому либеральному меню, которое предлагает Суд.
Складывается парадоксальная картина. Российские граждане в массовом порядке пишут в Суд, и при этом не отдают себе отчет в том, что, чаще всего, Суд помочь в решении их проблем не сможет. Суд, с другой стороны, тратит огромные ресурсы на то, чтобы обрабатывать этот поток жалоб, большинство из которых заранее обречены на неудачу. Недаром говорят, что Суд теперь стал «заложником своего успеха». Может быть, было бы полезнее, чтобы Суд стал менее популярен, и смог тогда сосредоточиться на решении тех вопросов, для которых он был создан.
Однако данная ситуация будет сохраняться до тех пор, пока будет сохраняться в неизменном виде право индивидуальной петиции, не ограниченное практически ничем – ни, пошлиной, ни требованием обязательного юридического представительства.
4-й протокол к Конвенции (который Россия подписала, но не ратифицировала) мог бы стать первым шагом на пути ограничения права индивидуальной петиции, вводя новый критерий неприемлемости «отсутствие значительного ущерба заявителю», но даже эта мера представляется недостаточной. Что же касается веры наших граждан в Европейский Суд, она будет крепка до тех пор, пока будет сохраняться неверие в правовые механизмы внутри страны.
7 страниц
89% уникальность
2014 год
68 просмотров
